- 1. Проектный офис без бизнес-ценности обречён
- 2. Продукт против проекта: драма или эволюция?
- 3. Отраслевик или универсал: кого возьмёте на работу?
- 4. Искусственный интеллект в проектах: от расшифровок до агентов-планировщиков
- 5. Методология через три года: про что она будет?
- 6. Ключевые компетенции: что взяли в будущее
- Ловушка экспертизы: почему свежий взгляд выигрывает у профессионализма
- ИИ в деле: реальные кейсы автоматизации проектных офисов в 2026 году
- Сервисная модель как фундамент: от контроля к стратегическому партнёрству
На форуме Project Management Forum 2026 состоялась острая дискуссионная панель, которую модерировал Павел Алфёров, профессор практики Московской школы управления Сколково. В ней приняли участие руководители проектных офисов крупнейших российских компаний: Михаил (Газпромбанк), Максим Иванников (РЖД), Мария Грибкова (Зетострахование), Анастасия Хлепенкова (НСПК), Сабина Раимова (АФК «Система») и Эмиль Салманов (ФСК). Эксперты обсудили, выживут ли классические проектные офисы, кого нанимать — универсалов или отраслевиков, заменит ли искусственный интеллект руководителя проекта и какой станет проектная методология через три года.
1. Проектный офис без бизнес-ценности обречён
Панель началась с разбора прогнозов о будущем проектных офисов. Михаил из Газпромбанка сразу обозначил водораздел: «Сейчас время переосмысления и критического взгляда на самих себя. Те, кто останутся в старой школе методологов, контролёров, собирателей статусов, — они точно отомрут». Он предложил каждому руководителю проектного офиса провести аудит времени: «Вот у вас банк времени 100%. На что уходит ресурс ваших команд и какую дополнительную ценность каждый день вы даёте бизнесу?» По его мнению, сотни артефактов и «талмуды методологии» должны уйти в прошлое, если за ними не стоит реальная польза.
Эту мысль поддержала и Сабина Раимова из АФК «Система», добавив, что кризис — вовсе не плохое время для проектного управления: «В жирные времена никто не думает про эффективность, а проектное управление — это в первую очередь про эффективность. Поэтому сейчас для тех, кто делает это хорошо, время хорошее». Она также предупредила, что идеальный руководитель проекта, закрывающий все «красные ячейки» компетенций, «на деревьях не растёт», и попытки взрастить такого универсала за короткий срок часто проваливаются.
«Проектное управление — это в первую очередь про эффективность. Поэтому сейчас для нас, для людей, которые занимаются проектным управлением и делают это хорошо, время хорошее» — Сабина Раимова.
2. Продукт против проекта: драма или эволюция?
Одним из центральных стал вопрос о конкуренции продуктового и проектного подходов. Анастасия Хлепенкова из НСПК сняла напряжение: «Я, честно говоря, драмы какой-то не вижу, что продуктивизация всё съест. Продукт — это про эволюцию вместе с клиентом, проект — про временный шаг изменений. И то, и другое в компании востребовано». В НСПК, по её словам, подходы прекрасно уживаются: сначала проект создаёт базу, затем продуктовая команда её развивает.
Мария Грибкова из Зетострахования согласилась: «Не вижу драмы. Продукт и проект — звенья одной цепи». А Эмиль Салманов из ФСК добавил, что продуктовый подход — не новый тренд, а «база, в которой мы живём много лет»; ключевое — смотреть на отраслевую специфику.
Однако Михаил заметил и обратную тенденцию: «Продукты перестали быть тихой гаванью. Раньше в крупных корпорациях продукт имел ореол святости — мы продукт делаем, не трогайте нас. А сейчас задают два вопроса: как конкретно вы зарабатываете деньги? И зачем вам такие большие кросс‑функциональные команды?» По его словам, теперь уже продуктовые команды могут захотеть «назваться проектом, чтобы всё это поскорее закончить».
3. Отраслевик или универсал: кого возьмёте на работу?
В блиц‑опросе зал показал раскол: около 60% предпочли бы нанять отраслевого эксперта с проектными навыками, 20% — сильного методолога, а 20% ушли от выбора. Спикеры объяснили свои позиции.
Максим Иванников из РЖД привёл яркий аргумент: «Вырастить проектные компетенции гораздо быстрее, чем инженерные. При наличии методологии за полгода руководителю проекта можно дать команду, и он поймёт, как с этим работать. А вот вырастить инженерные компетенции — это десятилетия». Поэтому в сложных инфраструктурных проектах, таких как ВСМ Москва – Санкт-Петербург, ставка делается на людей с глубоким пониманием отрасли.
Мария Грибкова тоже отдала голос за отраслевика, но с оговоркой: «Отрасль сложнее вырастить, методология проще нарабатывается. Однако жёсткий отраслевик без нужных soft skills губит проект». Эмиль Салманов неожиданно выбрал универсала: «Техническая насмотренность за пределами конкретной отрасли важнее. Это даёт свежий взгляд и возможность привнести решения, которые уже сработали в других бизнесах».
Сабина Раимова резюмировала, что спор не нов, а ключ — в софтах: «Можно научить всему, но если человек плохо разговаривает, не умеет убеждать и структурировать мысли, у него ничего не получится, хоть все методологии мира изучит». Павел Алфёров добавил, что в России исторически силён «советский» подход — ставить во главе самого сильного предметника, но такой Королёв рождается редко, а американская модель «управленец + команда экспертов» даёт более устойчивый результат.
«Вырастить проектные компетенции гораздо быстрее, чем инженерные. Поэтому мы выбираем человека, который понимает специфику, а методологию даём ему в поддержку» — Максим Иванников.
4. Искусственный интеллект в проектах: от расшифровок до агентов-планировщиков
Голосование в зале показало: около 80% респондентов уже используют ИИ для подготовки протоколов и заметок, на втором месте — формирование технических заданий и писем стейкхолдерам. Анализ рисков и статус‑отчёты применяют единицы, бюджеты не отдают практически никто. Эмиль Салманов пояснил: «Использование самого ИИ в проектном управлении у нас минимально. Единственное — работа с почтой: агент помогает ничего не упустить при большом портфеле».
Главным барьером остаётся конфиденциальность. Максим Иванников отметил, что чувствительные данные нельзя выгружать во внешний контур, а строить собственные серверные мощности дорого и не всегда оправдано. В РЖД пошли по пути создания внутренней системы проектного управления без ИИ.
Тем не менее все участники видят большой потенциал. Мария Грибкова рассказала о проекте нейрометодолога — внутреннего ИИ‑консультанта по нормативным документам и типовым артефактам. Анастасия Хлепенкова мечтает о предиктивной аналитике: «Очень хочу помощника, который поможет проектному офису анализировать входящие артефакты, челленджить финансовые модели и подсвечивать риски в планах с тысячами строк».
Михаил сформулировал самую амбициозную задачу — «портфельный AI‑пилот», который в режиме реального времени оптимизирует распределение бюджетов и ресурсов под стратегические цели. Эмиль Салманов предсказал появление трёх агентов: планировщика, контролёра бюджета и рисковика. Однако все сошлись во мнении, что за результат всегда будет отвечать человек. Мария Грибкова привела отрезвляющий пример: технический специалист сдал отчёт, честно сказав «мне это сделал ChatGPT», и даже не задумался, что подписался под данными, за которые несёт ответственность.
5. Методология через три года: про что она будет?
Финальный раунд заставил участников заглянуть в будущее. Михаил заявил, что методологии как самостоятельной сущности практически не останется: «Она коммодитизируется, всё, что можно, уже придумано, останется лишь адаптация под задачи». Максим Иванников возразил: «Методология будет про проектное управление, просто впитает новые инструменты, в том числе ИИ. Но человека не уберём — например, поиск, который никто никогда в России не строил, ИИ не вытащит, пока нет данных для обучения».
Мария Грибкова сделала акцент на гибридности и управлении неопределённостью: «Скорость изменений нарастает, поэтому методология точно будет про гибкость, адаптивность и коммуникации». Анастасия Хлепенкова добавила, что придётся учиться не только быстро запускать, но и вовремя останавливать проекты, переставшие быть нужными бизнесу.
Сабина Раимова подчеркнула связь со стратегией: «Если бизнес наконец начнёт прибивать методологию к своей отраслевой специфике и говорить о том, как стратегия исполняется через проекты, это будет огромный шаг в зрелости». А Эмиль Салманов подвёл черту красивой формулой: «Методология перестанет отвечать на вопрос „как“ и начнёт отвечать на вопрос „зачем“. Она будет про суждение, а не про процедуры».
«Методология перестанет отвечать на вопрос „как“ и начнёт отвечать на вопрос „зачем“. Это будет история про суждение, а не про процедуры» — Эмиль Салманов.
6. Ключевые компетенции: что взяли в будущее
Каждый участник дал одно слово‑качество, необходимое руководителю проектов в новой реальности. Эмиль Салманов назвал скорость реакции, Сабина Раимова — гибкость, Мария Грибкова — стрессоустойчивость, Максим Иванников — профессионализм, а Михаил добавил сверху лидерство. Зал встретил этот набор аплодисментами.
Модератор Павел Алфёров резюмировал дискуссию, напомнив о неравномерном распределении будущего: «Кто‑то уже всё автоматизировал и портфель ИИ‑пилотом управляет, кто‑то ещё сомневается. Но разрыв будет только нарастать. Скорость реакции становится главной валютой, а искусственный интеллект — собеседником, с которым можно спорить о выборе пути, но решение всегда остаётся за человеком».
Ловушка экспертизы: почему свежий взгляд выигрывает у профессионализма
В разгар обсуждения «универсал или отраслевик» Сабина Раимова (АФК «Система») предложила посмотреть на проблему с неожиданной стороны — через оптику когнитивной психологии. Она сослалась на свежую статью в Forbes, главный тезис которой звучал как предостережение для всех опытных управленцев: «Мозг человека, когда делает одно и то же, привыкает к этому вызову и просто перестаёт его воспринимать как вызов. И, как мы все знаем, тонут профессионалы». По её мнению, именно глубокая экспертиза без периодической встряски формирует «шоры на глазах» — специалист перестаёт замечать неочевидные возможности и риски, действуя по однажды выверенным лекалам.
Иллюстрацией стала история из ресторанного бизнеса, которой поделилась Сабина: предприниматели без профильного опыта запустили заведение. Позже на стратегической сессии их спросили: «Вы сделали так, как было сделать нельзя?» — и получили ответ: «А мы не знали, что так сделать было нельзя, и поэтому мы это сделали». Сейчас этот проект суперуспешен. Для аудитории проектных менеджеров пример стал иллюстрацией того, почему новичок со свежим взглядом иногда даёт больше ценности, чем эксперт, годами работающий в одной парадигме.
«Когда мы делаем одно и то же, мы получаем шоры на свои глаза и не всегда можем добавить ценности», — резюмировала Раимова.
Этот аргумент усилил позицию Эмиля Салманова из ФСК, который ранее выбрал универсала именно за способность привносить решения, уже обкатанные в других индустриях, и разрушать устоявшиеся шаблоны. Дискуссия показала: главный враг проектного управления в эпоху турбулентности — не недостаток компетенций, а избыточная уверенность в том, что прежние методы будут работать вечно.
ИИ в деле: реальные кейсы автоматизации проектных офисов в 2026 году
Помимо прогнозов о том, как искусственный интеллект изменит профессию через несколько лет, участники панели поделились конкретными примерами того, что уже работает. Картина получилась пёстрой: от точечных помощников до планов по полноценным AI-агентам.
Аналитика без Excel: опыт Газпромбанка
Михаил из Газпромбанка рассказал, как проектный офис банка переосмыслил работу с данными: огромные массивы информации о бюджетах, ресурсах и сроках теперь обрабатываются через AI-инструменты. «Забыли про Excel. Сгрузили данные, задали вопрос, получили инсайт и побежали дальше», — описал он новый ритм. Это позволило снизить затраты времени на аналитику и повысить качество прогнозов, хотя чувствительные данные остаются строго во внутреннем контуре.
Онбординг-помощник и предиктивная аналитика в НСПК
Анастасия Хлепенкова (НСПК) поделилась кейсом, уже внедрённым в компании: разработчики создали AI-помощника, способного загружать различные документы и формировать саммари. «Это очень упрощает онбординг, и мы уже начали для новых ребят использовать эту штуку, чтобы не грузить талмудами, как раньше», — пояснила она. В планах — развитие предиктивной аналитики, где агент будет анализировать сотни строк плана проекта и подсвечивать риски, опережая проблемы ещё на этапе планирования.
Нейрометодолог и аудио в текст
В Зетостраховании идёт проект по созданию AI-агента для работы с нормативной базой: внутренний консультант, который сможет мгновенно выдать ответ на вопрос об артефактах. Мария Грибкова считает, что архитектуру этого решения в дальнейшем легко переиспользовать для «нейрометодолога» — виртуального методолога проектного офиса. А Максим Иванников из РЖД добавил, что пока AI используется преимущественно для рутины: перевод аудиозаписей встреч в текст, наброски протоколов, редактирование документов. При этом масштабное внедрение упирается в требования информационной безопасности и дороговизну собственной серверной инфраструктуры.
Почтовый агент ФСК
В ФСК самый приземлённый, но оттого не менее ценный кейс: AI-агент, встроенный в работу с электронной почтой. При большом портфеле проектов он отслеживает статусы, напоминает о поручениях и не даёт выпасть из виду критичным коммуникациям. «Помогает ничего не упустить», — лаконично оценил Эмиль Салманов.
Сервисная модель как фундамент: от контроля к стратегическому партнёрству
Сабина Раимова неоднократно подчёркивала: выживут не те проектные офисы, которые просто контролируют сроки и бюджеты, а те, что становятся полноценными бизнес-партнёрами. По её словам, ключ к трансформации — сервисная модель. «Для разного уровня зрелости компании необходим свой набор сервисов — от минимального до среднего. Если хотя бы этот минимальный набор нам удастся реализовать, это будет колоссальный шаг», — пояснила она.
В чём суть такой модели? Проектный офис перестаёт быть надзирателем и превращается в поставщика услуг: методологической поддержки, аналитики, обучения, прогнозирования и коммуникационного сопровождения. Именно эту часть, по мнению Сабины, и следует в первую очередь автоматизировать с помощью ИИ. Агенты, берущие на себя подготовку артефактов, протоколирование, отслеживание поручений и взаимодействие с подрядчиками, высвободят человеческий ресурс для задач, требующих творчества, смекалки и искусства управления изменениями.
«Мы часто сталкиваемся с колоссальным дефицитом ресурсов, которые требуются для обслуживания этой управленческой машинки. Если мы получим инструмент, который загонит рутину в агентов, люди переключатся на то, где действительно нужен творческий подход», — подчеркнула Раимова.
Итогом этого вектора развития становится новая роль проектного офиса — стратегический интегратор, который не просто ведёт реестр проектов, а связывает корпоративную стратегию с её исполнением. Это означает, что методология через три года будет не про процедуры, а про бизнес и людей, как ёмко сформулировала сама Сабина. Именно способность быстро и осмысленно отвечать на вопрос «зачем мы делаем этот проект?» отличает зрелый офис от бюрократического придатка.
Статья подготовлена по выступлению Павла Алфёрова на на Project Management Forum 2026. Полная видеозапись и презентация доступны в архиве форума.
#проектноеуправление #иивпроектах #ценностьпроектного-офиса #гибкостьискорость #отраслеваяэкспертиза #тренды2026 #interforum #interforums #event #конференции #интерфорум
6 дней
На фоне стремительного развития технологий и смены поколенческих ценностей корпоративное обучение переживает тектонические сдвиги. Внедрение ИИ, работа…
14 дней
На Форуме «Экономическая безопасность бизнеса 2026» будут детально разобраны наиболее острые проблемы, с которыми сталкиваются специалисты в текущих…
.jpg){kind=spacer}
